Select Language

РОССОШЬ

В 1790 в Россоши произошла смена помещичьих династий. У внука острогожского полковника И.И. Тевяшова Степана Ивановича не было сыновей. Свою единственную дочь он выдал замуж за Дмитрия Васильевича Черткова, сына воронежского генерал-губернатора Василия Алексеева Черткова. Евдокия получила в наследство от отца 13950 крестьян и 200,000 десятин земли в Острогожском, Богучарском и Валуйском уездах. Выгодный брак поставил коллежского советника Д.В. Черткова в ряд с крупнейшими землевладельцами России.

Описание слободы Россоши конца XVIII века дано в Экономических примечаниях к планам генерального межевания Острогожского уезда. В те далекие времена через слободу проходила большая дорога из Острогожска в станицы Войска Донского. Среди неказистых, крытых, соломою украинских хат выделялись большой деревянный господский дом и деревянная церковь. Эта, третья по счету, церковь была построена и освящена в 1769 году. Железная кровля и каменный фундамент позволили ей простоять 65 лет. Две предыдущие, построенные в 1721 и 1744 годах, не прослужили и четверти века. На реке Черная Калитва стояло две водяные мельницы и еще одна на ее притоке Россошь. При имении Д.В. Черткова были завод породистых лошадей и манеж. «В оном селе — сообщалось далее в «Примечаниях», — ежегодно бывают четыре ярмонки, из коих первая марта 1-го, коя продолжается один день, вторая в день Вознесения Господня, третья сентября 14-го, четвертая декабря 15-го числа, продолжаются по два и по три дня, на которые съезжаются из городов Воронежа, Острогожска и Павловска с сукнами, шелковыми, бумажными и шерстяными, и разными щепетильными товарами, а из ближайших селениев с хлебом и другими мелочными крестьянскими продуктами. Также пригоняют из казацких селений мелкий рогатый скот и казацких лошадей».

К началу XIX века большинство жителей Россоши были крепостными помещика Д.В. Черткова. Бывшая пограничная окраина давно уже стала внутренней территорией России, а ее когда-то военное население превратилось в мирных крестьян. После смерти Д.В. Черткова его обширнейшее имение было разделено между тремя сыновьями. Россошь с ближними хуторами, 6144 крепостных душ мужского пола и 55 тысяч десятин земли достались генерал-лейтенанту Николаю Дмитриевичу Черткову: Ольховатку получил тайный советник археолог и историк Александр Дмитриевич Чертков; а Свинюху (нынешнюю Лизиновку) унаследовал Иван Дмитриевич Чертков, дед друга великого писателя Л.Н. Толстого Владимира Григорьевича Черткова.

В 1852 году умер Н.Д. Чертков, и Россошь перешла в собственность к его брату А.Д. Черткову, а еще четверть века спустя к сыну последнего, Г.А. Черткову. В общей сложности Тевяшовы И Чертковы владели Россошью более ста пятидесяти лет.

В 1881 году из Петербурга в расположенное под Россошью имение родителей переселился Владимир Григорьевич Чертков. Против воли отца — приближенного к царю генерала Г.И. Черткова — он отказался от службы в конногвардейском полку, сулившей ему в будущем блестящую карьеру. Первые годы Чертков жил в слободе Лизиновке. Руководствуясь христианским учением, он настойчиво пытался облегчить положение задавленных постоянной нуждою крестьян. Устраивал в селах обширного отцовского имения потребительские лавки, ссудосберегательные товарищества, открывал школы и библиотеки. В Лизиновке им была организована ремесленная школа для крестьянских детей, в которой, помимо грамоты, их обучали сапожному, столярному, ведерному и бондарному ремеслам. При этом Чертков наивно полагал, что обучившись ремеслам, крестьяне избавятся от необходимости отдавать часть своего труда лавочникам и купцам.

Стремление к бескорыстной и полезной деятельности привели молодого помещика на земское поприще. Будучи избран членом училищного совета в Острогожском уезде, он много времени и сил отдавал на улучшение сельского школьного образования, не раз заступался за народных учителей, когда их притесняли местные власти. «Время и труд наш, — писал в те годы В.Г. Чертков в одном из писем, — принадлежит не нам, капиталистам культуры и аристократам ощущений, а тем миллионам обделенных и всячески голодающих работников, которые носят нас на своих плечах и благодаря бедности которых нам удалось накопить наши умственные капиталы…».

Благотворительная деятельность Черткова вызвала недовольство царя, и за ним был установлен негласный политический надзор. Совершенно по-другому Чертковым заинтересовался Лев Николаевич Толстой. Узнал он о нем впервые от Г.А. Русанова в 1883 году. «… Я стал рассказывать о молодом Черткове, — писал о своих воспоминаниях Гавриил Андреевич, — сыне богача генерал-адъютанта, бросившем службу в конной гвардии, поселившимся в Острогожском уезде и занимающимся разными благотворительными учреждениями для крестьян

Вот как! — удивился Толстой. — Что же могло заставить его выйти из конной гвардии? А интересно, должно быть, отчасти, жить в вашем захолустном угле, — сказал потом Толстой.

Почему же?

Да вот какие новые, интересные личности появляются у вас.

Жена Толстого тоже очень заинтересовалась Чертковым, когда я сообщил о некоторых чудачествах его, вследствие которых его называют сумашедшим, как, например, о том, что он грызет подсолнухи в земских собраниях, имеет превосходного повара, а готовит ему кухарка и проч…

А умен он? — спросил у меня Толстой.

Я мало знаю его, — ответил я — мне кажется, что он неглупый человек, а главное, у него хорошее сердце. Он говорил мне, что хочет познакомиться с вами…»

 
Знакомство это состоялось в том же году осенью, когда В.Г. Чертков останавливался в Москве проездом в Петербург. К тому времени Толстому уже исполнилось пятьдесят пять лет, а Черткову было только двадцать девять. Несмотря на большую разницу в возрасте, между ними сразу установились тесные отношения, очень быстро переросшие в настоящую дружбу.

Встреча и сближение со Львом Николаевичем имели для Черткова исключительное значение. «…Я в нем обрел, писал он, — ничем незаменимую помощь в моем дальнейшем внутреннем развитии».

Дружба Л.Н. Толстого и В.Г. Черткова была с самого начала скреплена их совместной деятельностью по организации книжного издательства для народа, которое было создано в 1885 году под названием «Посредник». Мысль о таком издательстве подал Лев Николаевич, а средства на издание книг предоставил Чертков. Ему же на первых порах пришлось заниматься редактированием, корректурой и художественным оформлением издававшихся произведений.

Практическую работу по печатанию и распространению книг взял на себя известный в России издатель Иван Дмитриевич Сытин. «Посредник» был первым издательством в России, ставившим своей целью просвещение русского народа и выдержавшим испытание временем, несмотря на давление царской цензуры и прямо враждебное отношение православной церкви. Новое издательство поддержали виднейшие писатели страны. Для «Посредник» писали сам Толстой, Чехов, Короленко, Гаршин, Эртель, Лесков. Книжки продавались необыкновенно дешево. Доступная цена и хорошее оформление, которым занимались Репин, Суриков, Кившенко и другие лучшие русские художники, помогали распространению книжек. Коробейники несли их в самые отдаленные уголки России, где их с одинаковым интересом читали и взрослые, и дети.

«Успех издания, — вспоминал И.Д. Сытин, — увлек Черткова. Он всей душой отдался этому делу: открыл в Петербурге контору и склад «Посредника» и привлек большую группу работников и вообще сочувствующих… Л.Н. Толстой принимал самое близкое участие в печатании, редакции и продаже книг, много вносил ценных указанний и поправок».

В 1888 году В.Г. Чертков вместе с женой Анной Константиновной Дитерихс, тоже активно работавшей в издательстве, поселился в хуторе Ржевске (рядом с селом Еленовкой) и перевел сюда редакцию своего издательства.

Небольшой хуторок под Россошью превратился в крупный издательский центр. Отсюда Чертков вел обширную переписку по делам «Посредника» с видными русскими писателями и художниками. Многие из них приезжали к хозяину хутора, чтобы помочь ему в его большом и полезном для просвещения народа деле. Большую помощь в редакционной работе оказывал Черткову Александр Иванович Артель. В 1888 году он дважды посещал Ржевск и не раз бывал на хуторе в последующие годы. Владимир Григорьевич и Александр Иванович были близкими друзьями. Они часто обменивались письмами, в которых обсуждали вопросы, связанные с изданием «Посредника», пытались разрешить важные мировоззренческие проблемы, вели полемику. Взгляды Чертково нередко вызывали у Эртеля возражения, но это не помешало им навсегда сохранить добрые чувства друг к другу. «Наша почти десяти летняя переписка, — писал в одном из своих писем Эртель — едва не сплошь состоит из споров. Тем не менее, я мало кого так любил, да и он относился ко мне с трогательным чувством».

Два года прожил в Ржевске, занимаясь редакционными делами, Иван Иванович Горбунов-Посадов. Ближайший помощник Черткова — он впоследствии полностью взял на себя издание «Посредника». Владимир Григорьевич привлекал к издательской работе и людей из народа. У него в «Посреднике» много лет работал крестьянин из Екатериновки Лизиновской волости Петр Семенович Апурин, который «благодаря своей умственной одаренности, честности и трудоспособности сделался главным помощником Черткова во всех его практических делах и на всю жизнь сохранил с ним дружеские отношения».

В 1890 году Чертков пригласил работать в «Посреднике» сына крестьянина слободы Россоши Александра Гордеевича Макеева. После окончания Россошанского 2-х классного училища, Макеев продолжил обучение на казенный счет в Воронежской учительской семинарии. Рано познакомился и увлекся учением Толстого. Встреча с Чертковым дала Макееву возможность познакомиться с Львом Николаевичем. Во время голода Александр Гордеевич по предложению писателя возглавил работу 37 бесплатных столовых для голодающих. После Толстой позаботился о том, чтобы Макееву дали место учителя в селе Архангельском Тульской губернии, а еще два года спустя вызволил его из острогожской тюрьмы, куда Макеев попал за отказ идти служить ратником.

Работой в Ржевске постоянно интересовался Л.Н. Толстой. Он же был первым автором издательства по количеству напечатанных произведений. Из более чем 250 названий, 44 принадлежало его перу. Именно здесь, в Ржевске, работая над изданием книг Толстого, Чертков пришел к мысли о сохранении для потомков наследия великого писателя. Почти два десятилетия Владимир Григорьевич собирал систематизировал рукописи Л.Н. Толстого. «Я считаю необходимым, — писал после революции 1917 года В.Д. Бонч-Бруевич наркому просвещения А.В. Луначарскому, — обратить особое Ваше внимание на то чрезвычайно важное и в высшей степени радостное обстоятельство, что лично В.Г. Чертковым совершенно безвозмездно переданы в полную собственность государства колоссальнейшие архивы подлинных толстовских рукописей и копий со многих из них, а также всевозможная переписка с литераторами, общественными деятелями, представителями науки и политики, которую Лев Николаевич вел и которую В.Г. Чертков сохранял и собирал в течение более чем сорока лет». Этот архив долгое время находился в Англии, куда Чертков был выслан в 1897 году. Более 100 тысяч листов рукописей хранилось в специально созданной несгораемой комнате. Американцы предлагали за архив рукописей Толстого 5 миллионов долларов, но Чертков отказался и привез бесценные рукописи в Россию.

Со времени обоснования в Ржевске редакции «Посредника» внимание жандармского управления Воронежской губернии к степному хутору еще более возросло. Здесь на гектографе нелегально печатались запрещенные царской цензурой сочинения Толстого. Чертков рассылал их по всей стране своим единомышленникам и знакомым. В этом деле ему помогали толстовцы братья Череватенковы из Россоши. Один из братьев, Николай Яковлевич Череватенко, имел на хуторе Илюшевка дом с небольшим участком земли. Сюда из Ржевска переправлялись посылки с нелегальными брошюрами, а потом на лошадях везли на станцию Подгорное к почтовому поезду.

В письме Льву Николаевичу Чертков сообщал, что 12 июня 1893 года его вызывал в Россошь для допроса начальник губернского жандармского управления и что на этот вызов он ответил следующее: «…Я не могу исполнить вашего приглашения явиться в Россошанское волостное правление к допросу в качестве свидетеля. Что касается моего издательского дела, то оно ведется мною открыто, и, в случае вашего желания, я охотно сообщу вам сведения о нем». Толстому понравился ответ Черткова жандармскому чиновнику.

В начале 1894 года в письмах Черткова несколько раз повторялась настоятельная просьба к Л.Н. Толстому приехать в Ржевск. В то время у Черткова тяжело болена жена, и он нуждался в моральной поддержке. Лев Николаевич писал своему другу о своем полном согласии с приглашением, но вынужден был откладывать поездку. Он ждал возвращения сына и дочери из Парижа.

Наконец, дождавшись возвращения детей из-за границы, Толстой 25 марта по старому стилю вместе с дочерью Марией выехал из Москвы. На следующий день в шестом часу вечера поезд подошел к станции Ольгинской (ныне станция Митрофановка). Гостей встретил общий друг Толстого и Черткова Павел Иванович Бирюков. Он приехал в Ржевск несколькими днями раньше, чтобы помочь хозяину хутора в делах, запущенных по причине болезни его хозяина. Бирюков приехал на станцию на двух тарантасах, запряженных тройками лошадей.

В Ржевске Льва Николаевича и Марию Львовну встретили радушно. К приезду гостей у Черткова на хуторе собрались их общие друзья и знакомые. Из сотрудников издательства, кроме Бирюкова, приехал Евгений Иванович Попов, давно и близко знакомый с семьей Толстых. В это время в Ржевске жил Николай Дмитриевич Ростовцев с женой и дочерьми. Он сочувственно относился к взглядам Толстого, дружил с хозяином Ржевска. В Острогожском уезде у него было небольшое имение. Ростовцев избирался председателем уездной земской управы, но в 1894 году ушел с этой должности и некоторое время помогал Черткову вести хозяйственные дела. В слободе Александровке, в нескольких километрах от хутора, тогда проживал Николай Никитович Иванов — начинающий писатель, также лично знавший Льва Николаевича Толстого. «Я смущался сначала мыслью, — писал жене из Ржевска Лев Николаевич, — что нас слишком много вдруг наехало но тут столько домиков, что все разместились, кажется, всем удобно, а нам слишком хорошо. Место здесь очень красивое; постройка на полугоре, вниз идет крутой овраг и поднимается на другой стороне поросший крупным лесом. Я сейчас ходил один гулять и набрал подснежников».

В день приезда Льва Николаевича и его дочери все обитатели Ржевска ужинали вместе сними. Об этом вечере Мария Львовна писала в письме сестре Татьяне Львовне Сухотиной: «В семь часов собрались ужинать. Здесь кроме нас еще Ростовцевы, потом еще какой-то господин, и еще молодой малый. Ужинают все вместе с прислугой, только женщины стряпают и потому ужинают после. Едят из одной чашки. Нам с па поставили приборы и салфетки. Папа цварили отдельно без масло… Все очень непринужденны и естественны и так это хорошо и просто. Нас с папа поместили в отдельный домик в три комнаты, так что совсем отдельно и папа сейчас, как и дома, занимается».

На третий день пребывания в Ржевске Толстой присутствовал на раздаче 70 лошадей, купленных Чертковым для самых бедных крестьян. С жителями окрестных сел у Владимира Григорьевича были хорошие отношения. Со многими крестьянами Еленовки, Александровки, Лизиновки он знаком был лично, знал о их насущных нуждах и нередко оказывал помощь. У его единственного сына Владимира нянькой была еленовская крестьянка А.С. Могильная. С ним на хуторе жили: крестьяне из Лизиновки, Иван Васильевич Хоружий с семьей, и Епифан Фелипенко, один из которых работал лесничим, а другой кучером; чернорабочие Елисей Черноусов, Прокофий Калашников, Роман Кашлев. Крестьяне приглашали Черткова и его жену на свои свадьбы. У своего кучера Петра Трегубова он был сватом, когда тот женился на дочери мастерового с парового заведения — Ульяне Петренко.

Будучи в гостях на хуторе, Лев Николаевич не изменял своим привычкам. Придерживался заведенного распорядка дня — работал до полудня, а потом отправлялся гулять или ехал куда-нибудь на лошади. Но однажды его прогулка затянулась дольше обычного. «Папа вчера ушел гулять, — писала 31 марта матери Мария Львовна, — и мы не знали куда и уже стало темно, и его все не было. Тогда В.Г. послал верховых с факелами, но тут же он сам пришел, очень удивился нашему беспокойству, и сам наслаждался прогулкой. Он был в деревне, где живет Иванов, там посидел у него и запоздал. Теперь он хочет с Е.И. ехать к Емельяну, это верстах в 20-ти отсюда. Погода довольно свежая, но хорошо. Папа совсем здоров…».

Встреча с друзьями доставила Льву Николаевичу большое удовлетворение. Уже на следующий день после приезда в Ржевск он писал жене: «Я очень рад, что приехал: и он и главное она (А.К. Черткова — А.М.) так искренне рады, и так мы с ним душевно близки, столько у нас общих интересов, и так редко мы видимся, что обоим нам это хорошо».

Толстые в Ржевске гостили пять дней. Уехали они в полдень 1 апреля ростовским поездом в Воронеж, где на один день останавливались у Гавриила Андреевича Русанова, после чего вернулись в Москву. Месяц пустя, в краткой дневниковой записи Лев Николаевич назвал эту поездку прекрасной. У царской охранки было совсем иное мнение на этот счет. В жандармском управлении завели специальное дело «О распространении в Воронежской губернии лжеучения грага Льва Толстово». Во время пребывания писателя в Ржевске воронежская жандармерия через своих осведомителей следила за каждым его шагом.

РОССОШЬ

ЛИЗИНОВКА

РЖЕВСК